как в тумане помню, что я умоляла скорую приехать побыстрее и спасти моего Трезора, одновременно через слёзы пытаясь реанимировать его, массируя сердце, как я трясла его, говоря, что он не имеет права умирать и оставлять меня одну.
Он был моей единствоенной семьёй во Франции и моим самым родным существом в этой стране, где у меня не было семьи. Когда Трезор умер у меня на руках, я долго не могла прийти в себя. По телефону мне сказали, что они пришлют человека, чтобы забрать тельце моего любимца. Мне не удалось дозвониться до Фабриса. Ева примчалась довольно быстро после моего звонка и пыталась поддержать меня, как могла.
Я ревела над Трезором, не представляя, что я больше не увижу его, не смогу с ним играть, проводить время, заботиться о нём. Некоторое время спустя приехал ветеринар и забрал Трезора, завернув его в чёрный пакет, после того, как я попрощалась с ним. Этот человек ушёл, унося часть моего сердца, а я осталась с Евой и долго не могла успокоиться.
Немного прийдя в себя, я решила, что если останусь одна с вещами Трезора, то сойду с ума. Что-то внутри меня побудило меня попросить Еву о помощи: помыть и упаковать все вещи Трезора и увезти их на время к ней в погреб. Когда всё, вплоть до последней игрушки было собрано и сложено в мешки, муж Евы заехал и забрал её с вещами моего любимого котика.
Я осталась одна переваривать мое горе, до тех пор, пока Фабрис не приехал поддержать меня. Несколько дней спустя мне позвонили из ветеринарной клиники, сказав, что я могу забрать урну с пеплом Трезора. Помню, что и Ева и Фабрис были в этот день заняты и не могли поддержать меня и что я одна шла домой из ветеринарной клиники, прижимая урну с пеплом к груди и не могла остановить слёзы.
После смерти любимой бабушки, это был один из самых ужасных дней в моей жизни. Я долго винила себя в смерти Трезора, что не смогла его спасти. Мне понадобился целый год, чтобы мысленно отпустить его и перестать страдать. Вопросы знакомых, собираюсь ли я взять вместо Трезора другого кота, я воспринимала как оскорбление.
Возможно, это покажется абсурдным, но мне казалось, что этот вопрос был подобен другому: «А не хочешь ли ты снова жениться или родить другого ребёнка» после недавной потери близкого человека. Я думаю, что меня смогут понять только люди искренне любящие животных и испытавшие подобную утрату.
Фабрис помог мне найти красивое место для последнего пристанища моего малыша и я еще долго приходила туда каждый месяц с цветком, до тех пор, пока боль не отпустила меня.
Прыжок в пустоту
После ухода Трезора в моей жизни предстояли другие перемены. Я продолжала работать в экспорте вина, но эта работа больше не приносила мне удовлетворения. Я уже не училась ничему новому, директор вперые отказал мне в повышении зарплаты и я не смогла долго мириться с подобной ситуацией. Я понимала, что директор не хотел повышать мне зарплату перед уходом на пенсию, так как собирался передать фирму новому молодому партнёру.
Он отклонил наше с Евой предложение перенять фирму, в которой я работала уже 5 лет и я чувствовала себя использованной, работая за низкую зарплату и зная, что доход фирмы значительно увеличился за последние годы благодаря моей работе. Условия, предложенные мне новым директором показались мне насмешкой и в один прекрасный день я не выдержала и приняла судьбоносное решение.
Я приготовила заявление об увольнении и позвонила Фабрису, с которым я встречалась уже год. Он прекрасно знал ситуацию и сказал мне, что если мне совсем уже не выносимо оставаться в этой фирме, то я могу увольняться и что он поддержит меня в случае необходимости. Заручившись его поддержкой, я положила заявление на стол шокированного директора и ушла с работы.
Чуть позже, директор предложил расстаться мирно, на выгодных для меня условиях, попросив у меня время на поиск замены. Я согласилась и начала искать работу, планируя остаться в винном бизнесе. Я послала своё резюме в самые крупные винные дома и фирмы, занимающиеся экспортом. Мне предлагали работу с хорошей зарплатой, но вне Парижа.
Я также получила несколько отказов, но помня о моём прошлом опыте, они уже не пугали меня. Теперь я воспринимаю отказы спокойно, философски, зная, что для меня есть что-то лучшее. Не добившись нужного результата, я начала задумываться о смене сектора деятельности, не оставляя идею развивать параллельно свою деятельность в экспорте вин. Опыт у меня был, импортёры меня знали, поэтому при желании и наличии времени я могла заниматься этим бизнесом дополнительно, что я и попыталась сделать в будущем.
Фабрис предложил мне представить своего друга, бывшего риэлтора, работающего ныне советником на бирже трудоустройства. Я с удовольствием согласилась, так как друзья моего мужчины – мои друзья, да и любое знакомство всегда позволяет узнать что-то новое. Во время нашего разговора, другом Фабриса было произнесено волшебное слово, которое зажгло во мне искру.
«Люксовая недвижимость» – вот выражение, которое изменило мою жизнь. Я всегда любила всё красивое и слово люкс находило во мне особенный отзыв, а уж о парижской архитектуре и говорить не приходится. Каждый раз, когда я шла в гости к Еве, живущей тогда в престижном 7-ом районе, я останавливалась и по несколько минут любовалась на одно белокаменное здание с ажурной лепниной и огромными окнами в виде арк, со стёклами в виде маленьких квадратиков, мечтая, что когда-нибудь я буду жить в таком же красивом здании.
Гуляя по Парижу я не могла оторвать глаз от прекрасных старинных османских белокаменных зданий и моя душа пела при виде их. Это неописуемое чувство, когда только вид чего-то красивого наполняет вашу душу какой-то лёгкостью и счастьем. Так всегда было со мной, будь то красивые здания, пейзажи, люди, машины, животные, вещи и т. д.
У меня сложилось впечатление, что профессия риэлтора – это то, что мне нужно, так как я всегда буду в контакте с людьми (что мне всегда нравилось), что я буду оценивать красивые квартиры и смогу (по-крайней мере, так я думала тогда) хорошо зарабатывать, что позволило бы мне улучшить мою жизнь и реализовать мои мечты: путешествовать в самые прекрасные города и страны и купить квартиру с видом на Эйфелеву Башню.
Искра в моей душе, зажжённая этой встречей, разгоралась всё сильнее. Будучи человеком действия, я приступила к активному поиску. Я изменила моё резюме в соответсвии с этим новым направлением и разослала его в престижные агенства недвижимости, занимающиеся люксом: Daniel Féau, Sotheby’s, Emile Garcin, Barnes, Coldwell Banker и в другие, незнакомые мне до этого поиска агентства.
Тогда я хотела найти постоянный контракт с фиксированной зарплатой и комисионными. Чем дальше я углублялась в поиски, тем больше я убеждалась, что попасть в люксовые агентства, не имея никакого опыта и связей, это не так-то просто, и что в основном все риэлторы работают исключительно за комиссию. Зная, что продажа квартиры занимает в среднем три месяца и коммиссия выплачивается только после полного завершения сделки, необходимо было иметь экономии как минимум на 6 месяцев, чтобы было на что жить.
Это вселило в меня сомнения. Я знала, что таких экономий у меня не было, рассчитывать же до такой степени на Фабриса, с которым мы даже не жили, было не совсем реально… После того, как я разослала свои резюме, я стала каждый день ездить лично в эти агентства недвижимости, чтобы представиться, наладить контакт с дирекцией.
Daniel Féau было первым в списке агентств, в которых мне хотелось бы работать и я зашла в их красивый офис, расположенный в престижном квартале, переполненная надеждой. Несмотря на вежливый приём, мне сказали, что они не желали нанимать русских девушек, так как
